валютной деятельности. Именно, для всех предприятий класса «Б» вводится квота привилегированной валютной деятельности – КПВД. Эта квота устанавливается в проценте от рублевой деятельности. Квота устанавливается ежегодно высшими законодательными или правительственными инстанциями, и сначала она может быть сравнительно невелика, например, в пределах 15–20 процентов, но с течением времени она будет расти, пока вообще не будет отменена.
В чем заключается суть КПВД? Если объем валютных продаж товаров или услуг не превышает размеров этой квоты, то вся валютная выручка остается в распоряжении предприятия. Например, пусть размер квоты составляет 15 процентов. Предприятие продало продукции за рубли в размере 2 миллионов рублей и на 250 тысяч МДЕ за валюту. Переводим валютную единицу в рубли по фиксированному курсу 1:1, и получаем – объем валютных продаж равен эквиваленту 250 тысяч рублей, что составляет 12,5 процента от объема рублевых продаж. Величина валютной деятельности не превзошла КПВД, следовательно, вся валюта полностью остается в распоряжении предприятия. На эту валюту предприятие может свободно закупать оборудование или материалы, платить валютную долю зарплаты своим сотрудникам, использовать на цели коллективного потребления, например, для организации медицинского обслуживания и т. д. Естественно, что из этой суммы предприятие платит и валютные налоги.
Но предположим теперь, предприятие продало товаров уже на 500 тысяч МДЕ, что составляет 25 процентов от рублевых продаж. Тогда квотная часть выручки в размере 300 тысяч МДЕ остается в распоряжении предприятия, а остальная, сверхквотная часть, делится на две части, например, пополам. И половина валюты также остается в распоряжении предприятия, т. е. 100 тысяч МДЕ, а остальная часть принудительно обменивается на рубли, т. е. за остальные 100 тысяч МДЕ предприятие получает 100 тысяч рублей.
Ясно, как это ущемляет интересы предприятия. Что же оно может поделать, чтобы не дать государству «грабить» себя? Очень просто, если уж с таким трудом нашли валютных покупателей на свою продукцию, то, чтобы не расставаться с валютой, найдите еще больше рублевых покупателей. Продайте за рубли своей продукции не на миллион, а на 3–4 миллиона, и тогда ваши полмиллиона валюты уложатся в пределы квоты и вам не придется расставаться с нею. Итак, именно квотный характер валютной деятельности для предприятий класса «Б» и создает для них стимул производить больше не только за валюту, но и за рубли.
Этим самым мы, наконец, получаем решение той самой проблемы, которую до сих пор не могут найти в постсоциалистическом мире – как создать стимул для предприятий к большему производству в условиях, когда прежняя система плановых стимулов рухнула. В условиях чисто рублевой экономики таких стимулов практически не осталось. Ведь предприятию выгоднее стало не больше производить, а больше накручивать цены на свою продукцию. Мы это почувствовали уже в полной мере. И только предоставление предприятиям права продавать свою продукцию за рубли и за валюту в условиях квотного регулирования создает такие стимулы.
Действительно, валютные цены предприятие уже не может накручивать по собственному произволу, ибо здесь оно вступает в конкуренцию со всем мировым рынком. Потребитель вовсе не обязан покупать продукцию данного предприятия, наверняка, такую же или даже лучшую продукцию он за валюту сможет найти и на мировом рынке. И только если по комплексу «цена – качество» потребитель увидит выгоду в покупке – он ее купит. Таким образом, введение валютной деятельности полностью разрушает все возможные монополизмы. Но установление валютной цены на собственную продукцию из условий мировой конкуренции косвенно влияет и на установление и рублевой цены, ибо курс обмена, с которым реально сталкивается предприятие, составляет 1:1. И это соотношение будет доминировать и влиять на рублевую цену.
Более того, в условиях реально более низкого качества своей продукции предприятие может выиграть конкуренцию с мировым рынком даже внутри страны только и только за счет более низких цен, т. е. за счет демпинга. На мировом рынке демпинг преследуется, и выйти на мировой рынок с помощью демпинга сложно, а порой и вообще невозможно. Но внутри страны мы свободны в использовании демпинговых цен. И именно демпинг позволит первое время отечественным предприятиям выигрывать конкуренцию с мировым рынком. И в этом нет ничего плохого. Ибо начальный демпинг создает, тем не менее, валютные средства, которые можно пустить на цели подъема производства и повышение качества продукции, и по мере повышения качества будет снижаться и демпинговый характер продажи продукции, цены ее по мере роста качества будут все более и более приближаться к ценам мирового рынка. Таким образом, мы получаем пандус, плавный путь подъема качества отечественной продукции на мировой уровень. И этот «пандус» есть механизм внутренней демпинговой конкуренции. В настоящее же время проблема выхода на мировой уровень имеет вид преодоления этого разрыва сразу, скачком, что малореалистично. А внутренняя демпинговая конкуренция как раз и позволяет решать проблему и подъема качества продукции, и проблему выхода с нею на мировой рынок постепенно, плавно.
Как же конкретно будет происходить внутренняя валютная деятельность? Она будет происходить по «цепочкам влияния».
Предположим, существуют некоторые валютные средства, которые их владельцы желают потратить на высококачественное питание. Покупатель желает купить, к примеру, хорошей колбасы. Валютный магазин с удовольствием удовлетворит желания своего клиента и готов предоставить ему колбасу немецкую и итальянскую, и какую угодно. Но ведь этот же торговец понимает, что его клиент желает купить ее подешевле. И он обращается на местный мясокомбинат с вопросом, не сможет ли тот произвести для него колбасу хорошего качества за валюту? «За валюту? Да не хуже брауншвейгской. И возьму в два раза дешевле, чем за немецкую». Теперь тот же мясной завод, получив валюту, нуждается в высококачественном мясе. Он обращается к сельскохозяйственным производителям (фермерам или колхозам) с предложением продать ему качественную говядину или свинину за валюту, но по цене меньшей, чем та, за которую он мог бы ее купить в Голландии. И, без сомнения, получит вполне благожелательный ответ. Итак, мы видим, что валюта прошла через мясокомбинат и через сельскохозяйственного производителя, везде заставив произвести высококачественный продукт, пусть пока даже еще не такой, как лучшие мировые образцы, но, во всяком случае, повысив качество. Это явление можно назвать «валютно-хозяйственным воздействием». Валютно-хозяйственное воздействие приводит к повышению качественных характеристик производства, так как работа за валюту есть работа в конкуренции со всем мировым рынком. И если таких «воздействий» будет много, если они будут идти регулярно, то качество будет расти, и продукция будет постепенно выходить на мировой уровень.
В свою очередь, крестьянин, получив валюту, может ее использовать для покупки видика или джинсов, но может использовать ее и для приобретения сельскохозяйственной техники, И он может, в принципе,
